19 марДОСУГ / Афиша

"Бродячий собака". ІІ. Як помирала епоха

"Бродячий собака". ІІ. Як помирала епоха
фото:engurevich.livejournal.com

Если вам удалось отдать шубу или пальто бородатому вешальщику в косоворотке, и вы покинули узкий коридор у гардероба "Общества Интимного театра", тихонько проходите, рассаживайтесь на безвозбранных соломенных табуретках, расставленных вкруг деревянных некрашеных столиков под простецкими скатертями

А тем временем я продолжу рассказ о первом в Санкт-Петербурге кабаре "Бродячая собака"(першу частину матеріалу декламируйте тут).

***

Само появление богемы, действительных членов клубного заведения, тут, на углу Михайловской площади, 5 и Итальянской улицы, 4, век обставлялось пафосно - "фармацевты"(мещане, покупавшие билеты втридорога)визжали от блаженства. За дурные манер, выкаченные бельма вытекает платить.

- В долгом сюртуке и черном регате, не оставлявший без внимания ни одной прекрасной бабы, величаво отодвигался, пятясь между столиков, Николай Гумилёв, не то блюдя, таковским образом, придворный этикет, не то опасаясь "кинжального взора в спину".

Или: обратите внимания на подобный элегантный выход, без охраны.
- Затянутая в агатовый шелк, с крупным овалом камеи у пояса, вплыла Анна Ахматова, вряд замешкавшись у входа, дабы по настоянию кидавшегося навстречу искательного антрепренера Бориса Пронина величаво вписать в "Свиную"(декламируй: гостевую)книжку свежие стихи!Здешняя толстенная книжка нелинованной бумаги в переплете из… свиной кожи особенно подносилась входившим версификаторам на экспромт.

Несмотря на то, что в Фаустовском кабачке разыскивали творческого единения всех обликов искусств, собственно Поэзия ходила в королевах "собачников". Ведь сама "Бродячая собака" стала неотъемлемой долею версификации Серебряного века.

Завсегдатаи частенько вспоминали конфуз. В качестве эксперимента инициативный антрепренер Борис Пронин постановил обделать вечер на иной площадке. И не заладилось что-то с обыкновенной программой. Отсутствие соломенного уюта обвернулось тоской. Привыкшую к кровным пенатам богему тотчас потянуло в "Бродячую собаку"!

Представляете, человек 20-30 столичного бомонда удрали из помпезного зала, дабы очутиться в кровном подвальчике человек на 200. Без излишней суетни, привычно они заняли собственные места, затеяв привычные тары-бары-раста-бары. Анну Ахматову, увлеченно беседовавшую с кем-то на эстраде, попросили почитать стихи. Не меняя позы, императрица русской речи натурально прочла. И, не отвлекаясь от занимательной темы, она преспокойно вернулась к беседе, что отдаленнее струилась за столиком.

Этот миг Осип Мандельштам завидел, опамятовался в восхищение и написал экспромт:

- Вполоборота, о печаль, / На безразличных поглядела. / Спадая с плеч, окаменела / Ложноклассическая шаль. / Зловещий голос - горестный хмель - / Души расковывает недра: / Так - негодующая Федра - / Стояла некогда Рашель.

Это не затаенна, мотивы "Бродячей собаки" блудили по творчеству Анны Ахматовой - от стихотворения "Все мы бражники тут, блудницы" до первой части великой исповеди "Поэмы без героя". Совершенно логично, коммерческая служба петербургского арт-кабаре набивала себе цену. За лево следить парад пафоса из партера со столичного ротозея взимали ненормальные гроши; шоу-бизнес не родился в начале ХХ столетия.

***

Нигде в Петербурге невозможно было встретиться стольких талантливых людей, будто в этом, не выдающимся изобилием убранства, месте. Жизнь в клубе оживала поздно. Нет, натурально "Собака" открывалась в 22:00, однако особым форсом почиталось завалиться после полуночи. Здесь безвозбранно водились на профессиональные темы, обсуждали созидательные планы, отмечали юбилеи, для профессионалов-коллег демонстрировали авторское искусство.
Следует сознаться, что до азбука войны с Германией тон в "Художественном обществе Интимного театра" задавали акмеисты и их дружки. В этом артистическом подвале они как-то благозвучно жительствовали "для себя" и "для публики". Съезжалась богема дюжинно после полуночи, а прощалась – задушевнее к рассвету.

"Бродячая собака" стала истинным символом Серебряного века с его пьянящей и завораживающей атмосферой, лихорадочным и капельку истерическим весельем. Единственным из поэтов-современников, кто отчетливо недолюбливал знаменитое кабаре, был Александр Блок. Но для большинства представителей творческих специальностей "Собака" была поистине вторым - а для кое-каких: первым - домом.

Тот емкий образ, когда версификатор оживает в шкуре кочевого пса, давненько жительствовал в версификации Александра Блока, Валерия Брюсова, Федора Сологуба, Игоря Северянина, ага и самого Владимира Маяковского. Начало из его стиха "Вот будто я сделался собакой":

- Ну, это абсолютно невозможно!/ Весь будто жрать заеден желчью. / Злюсь не настолько, будто могли бы вы: / будто пес лик луны гололобой - / взял бы / и все обвыл. / Нервы, надлежит быть... / Выйду, / погуляю. / И на улице не затих ни на ком я. / Какая-то прокричала про добросердечный вечер. / Надо откликнуться: / она - знакомая. / Хочу. / Чувствую - / не могу по-человечьи.

***

Прочли, видаете, будто менялся мир?

В 1914 г. в Западной Европе запахло порохом, и ветр с Балтики принес и сюда, на Михайловской площади, 5, ощущение тревоги. А с ним - ощущение сострадания и участливость. Многие организуемые в богемном кабаре повечера проводились в пользу лазаретов и больниц Петрограда. Случались сферы или субботы, когда на филантропические мишени отчислялась вся выручка. Ладно, по правде взговорить, - всего ее доля. Число "фармацевтов" беспрерывно увеличивалось. Это натурально, клубный проект разрастался - требовалось вяще наличности.

Антрепренер Борис Пронин даже подумывал об экспансии "Художественного общества Интимного театра" на иные столичные площади. Кинологический план был таков: сохранить боготворимую "Собаку", однако встречи в заветном подвальчике доходного дома П.Я.Дашкова коротать всего для узкого мира отданных - действительные члены, дружки, единомышленники.

И параллельно - отворить иной, вящий по размерам, подвал, где обделать не Фаустовский кабачок для эстетских розысков бессмертия в искусстве, а эдакий подземный арена с чудным и невиданным репертуаром.

Чувствовалось, антрепренер Борис Пронин мысли, будто верный в коммерции стрелок, однако он обмишурился сделать поправку. Поправку – на ветр I вселенский войны.

Лето 1914 г. стало роковым не всего для Империи, однако и для ее Подвала.

Как заприметила Анна Ахматова в третьей главе эсхатологической "Поэмы без героя":

- Словно в зеркале адовой ночи, / И беснуется и не алкает / Узнавать себя человек,- / А по набережной легендарной / Приближался не календарный, / Настоящий двадцатый столетие.

Мир терял игривость бытия, а распалялся вожделением занять чужое пункт под солнцем.

Мир переступил Красоту, будто нечто второстепенное, и взялся делить то, что ему не относилось, то, что можно было всего трогать буркалами.

Заболела, стала разваливаться и ветхая добросердечная "Собака".

До лета 1914 г. "Бродячая собака" выглядела литературным Ноевым ковчегом, где всякой твари по чете, на каком всякого из Серебряного века обещались непременно избавить и забросить в ХХ столетие.

Еще до потопа в кабаре собирались версификаторы, каких литературные критики именовали акмеистами: Николай Гумилев, Анна Ахматова, Осип Мандельштам, Сергей Городецкий, Георгий Иванов и иные. За соседним столиком могли жизни ликовать малочисленные символисты: Федор Сологуб, Константин Бальмонт, или выходцы из символизма - Михаил Кузьмин, Валентин Плесси. Одну из реинкарнаций творческого общества "Цех поэтов" видели Георгий Иванов, Георгий Адамович и прилегавшие - Михаил Зенкевич, Владимир Нарбут, Михаил Лозинский.

Все что-то внимали ага вносили ученые-литературоведы Василий Гиппиус, Виктор Жирмунский, Александр Смирнов. За столиком шумной молодежи свои мотивы распевали студенты консерватории - Сергей Прокофьев и Юрий Шапорин.

Не болтаю о бессчетных художниках, драматических артистах и балетных…

В 1917 г. Анна Ахматова в дневниковой манере написала в "Собаке":

- Да, я боготворила их, те сборища ночные, - / На крохотном столе стаканы ледяные, / Над черным кофеем пахучий, филигранный пар, / Камина красного бедственный, зимний температура, / Веселость едкую литературной шутки / И дружка начальный взор, беспомощный и жуткий.

В тепле ярко пламенеющего очага за дружелюбной беседой воздушнее забывать о петербургской сырости. Помните, что в те славные времена, у входом в "Собаку" висел плакат:

- Все между собой почитаются ведомыми.

А новоиспеченного члена привечали гимном, написанным Сергеем Городецким:

- "Бродячая собака» и тем ты важна, / что всякая со всякой тут повстречается давя.

С недавних пор местечко в кабаре облюбовал настолько величаемый "моложняк", новоиспеченные футуристы. Давид и Владимир Бурлюки, Велимир Хлебников, Василий Каменский, Алексей Крученых, Владимир Маяковский, Бенедикт Лившиц, Василиск Гнедов придерживались сомкнуто, небольшой группкой, особняком.
Обнюхивались, что ли?Присматривались, кого бы это первым низвергнуть с переполненного парохода современности?

***

В августе 1914 г. заведение изводилось в бездушном сезоне. Не всего богема, вся элита царской России болела шок. Еще недавно царь Николай велел выслать в гостинец сербам… полмиллиона новейших винтовок и пять миллионов патронов, а спустя год винтовки для российской армии пришлось закупать… в Южной Америке. Словом, надобно было сконцентрироваться с думами и осмыслить, будто жительствовать в новейший стадия - в необычную эпоху передела времени и пространства.

Ура-патриотизм немедля куда-то улетучился. Далеко немногие из беспрерывных посетителей кабачка волонтерами ретировались на фронт: неужели что, Николай Гумилев и Бенедикт Лившиц.

Как подметил поэт-кубофутурист украинского происхождения Бенедикт Лившиц:

- Первое же дыхание войны свеяло краснощека со щек завсегдатаев "Бродячей собаки".

Официальной причиной закрытия кафе была обнародована конспиративная торг алкоголя. Истинные причины, по-видимому, были финансовыми. Праздник декаданса, игриво баловавший в сытом Обществе Интимного театра, неприкрыто противоречил суровым будням. Западная цивилизация забывала магию французских парфюмов и свыкалась с загадкой иприта.

Ко всем бедам "Бродячей собаки", с всяким днем численность "фармацевтов" уменьшалось. А тут еще и иная напасть. В отсутствие крупных поэтических мэтров, в состоянии томления духа и стремительного падения коллективного нравственности, при вряд живой финансовой деятельности воля в кабаре захватывали футуристы.

Нет, не покумекайте все былые ритуалы соблюдались.

У внешних дверей в арт-подвал висели все те же молоточек и доска, в какие входящему надлежало непременно постучать.
Такой же молоточек с доской висел в прихожей для вторичного сигнала.

Справа у входа в большенный зал человек на 80 стояла тумба со "Свиной книгой" для экспромтов. В фолианте собственноручно уже были увековечены стихи Николая Гумилева, Анны Ахматовой, Осина Мандельштама, Константина Бальмонта, Михаила Кузьмина, Саши Черного, Леонида Андреева и многих, а также рисунки Николая Сапунова, Кузьмы Петрова-Водкина, Николая Судейкина, Мстислава Добужинского.

О приходе всякого вытекающего гостя в "Бродячую собаку" возвещал удар в огромный турецкий тамбур, выставленный в большущем зале. На нем также отбивали вышедшую "стражу". За этим взвалено было следить художнику Николаю Кузнецову. Случалось, обязанности часовых девал барабанщика исполнял молодой Владимир Маяковский(1893-1930). По ленивому обыкновению он возлежал на барабане в позе раненого гладиатора, готовый в любую секунду взяться за шумное девало.

Перед публикой в "Собаке" начинающий версификатор впервинку выступил 17 ноября 1912 г., в один-одинехонек из своих бессчетных приездов из Москвы.

***

Когда гость оставлял вешалка, наступала минута щенячьего экстаза. Действительные члены к этому обвыкли, а вот новичков ритуал разила наповал. Почти всякого визитера антрепренер Борис Пронин ловил в узком коридорчике. Если распорядитель пребывал в великолепном расположении или особом подпитии, он всем "тыкал", заключая гостя в объятия и причитая:

- Ба!Кого я видаю?! Сколько лет сколько зим!- Или:

- Где ты пропадал?Проходи скорей, наши все уже заждались.

Пока человек взимал себя в десницы, господин Пронин набрасывался на вытекающую жертву. Секрет радушия открывался попросту. Стоило осведомиться антрепренера,

- Скажи-ка, любезный, а кого это ты всего что обнимал и хлопал по плечу?

- А бес его знает… разводил десницами разводила-церемониймейстер:

Кто-то из заметливых завсегдатаев, из "фармацевтов", филигранно подметил:

- Здесь, в "Художественном обществе Интимного театра" вы обделали не арт-кабаре, а какое-то перевороченное держава. В подвальчике на Михайловской площади, 5 ночью, в "собачье время", правят те, кто гоним и бесприютен в "верхней" мире, в дневной жизни. Какое царство сторожит ваша "Бродячая собака"?Испокон веков у неодинаковых народов пес почиталась звериным, караулившим вход в Аид, в подземный мир.

Ну, если всерьез, то в Фаустовском кабачке Северной Пальмиры дави посетителей забирал, неужели что, приветливый пудель. Это самое опасное для добросердечного христианина из знаменитых воплощений злобна.

***

20-летний Владимир Маяковский, какой во времена третьего ареста за революционную деятельность прочел в Бутырке Байрона, Шекспира и Льва Толстого, вновь взялся в арт-кабаре, то ли в гробе 1914 г., то ли в начале 1915 г. Очередного действительного члена рекомендовал негромкий гений Велимир Хлебников. Новичок очутился строптивым, однако "Собака" ему нравилась, и отчисленный из фигурного класса за прогулы слушатель Московского училища живописи, ваяния и зодчества стал регулярно посещать заведение.
Агрессивная интервенция Маяковского, вооруженного талантом, самобытностью и пролетарской идеологией, шокировала царствующих в уютном подвале акмеистов и символистов.

На посторонний литературной территории, в "Бродячей собаке", трое будетлян: Владимир Маяковский, Василий Каменский и Велимир Хлебников - век показывали вкупе.

Это была признанная литературная группа, их уже величали футуристы. Маяковский нелицемерно дружил к Каменским, тогда будто к Хлебникову глядел изнеженно и мертво. У Велимира гроши ввек не жительствовали. Но если у Маяковского показывал избыточный рублевка, он непременно спрашивал вина и потчевал дружков.

Что занимательно, Владимир не был балагуром. Самым шумным из футуристической тройки слыл Каменский; он стрекотал за всех, влезал вперед всех, неприкрыто обгоняя приятелей по числу произнесенных слов в минуту.

Естественно, в "Бродячей собаке" устраивали официальные поэтические повечера, на ведение каких подвизались всегдашне Николай Гумилев и Михаил Кузьмин. Они, будто глубокоуважаемые мэтры, почитались и литературными посредниками, если надлежало оценить достижения "моложняка", молодых версификаторов. В случае с молодыми футуристами, особенности, с их "тринадцатым апостолом", конфликт был делом времени.

Из Белокаменной на беспрерывное пункт жительства в Петроград Владимир Маяковский перебрался всего в январе 1915 г. До 1919 г. город на Неве был его беспрерывным местом жительства.
Несмотря на года, версификатор написал трагедию "Владимир Маяковский"; ее премьера состоялась 2 декабря 1913 г. В "Кино-журнале" уже выстукали три авторские статьи о нынешнем театре. В составе группы футуристов с оглушительным успехом в 1914 г. он прокатился по Украине: Крым, Николаев, Киев. Поэт-трибун выступал с докладами в Москве, Минске и Казани, а за заключительные полгода ему рукоплескали Пенза, Ростов-на-Дону, Саратов, Тифлис, Баку, Калуга.

Теперь вы разумеете, будто Владимир Маяковский боготворил ораторствовать.

Только вот незадача: в Петрограде у него была одна-единственная подмостки, на какую он, капля кому знаменитый в Северной Пальмире бунтарь, мог хоть как-то притязать, - "Бродячая собака".

***

На самом деле 11(24)февраля 1915 г. в "Бродячей собаке" в плане значился "Вечер пяти". Должны были выступить версификаторы Давид Бурлюк, Игорь Северянин и Василий Каменский, а также художники Сергей Судейкин и Александр Радаков(1879-1942). Ни о каком … явлении народу 21-летнего футуриста Владимира Маяковского и речи не выступало. В официальной части предбудущего трибуна революции никто не видел посетителям.

Как все случилось отдаленнее, доподлинно вспоминал Борис Пронин:
- Я сидел с Верой Александровной(В.А.Лишневская-Кашницкая; 1894-1929), моей бабой, какая больно признавала Маяковского.
Вдруг Владимир обращается ко мне:

- Боричка, разреши мне!

Маяковский ощущал, что тут его не боготворят, потому на эстраду и не выбрасывают.

Что я и Кульбин - это единые, кто стояли за него. И в этом была его трагедия.

- Разреши выйти на эстраду, я сделаю "эпатэ"(фр. épatage): буржуев расшевелю.

Тогда я, озлобленный тем, что вечер грядет квашеный, пообещал Вере Александровне:

- Это будет достопримечательно,

Не кумекая о последствиях, это он взговорил 22-летней накрашенной, будто лиговская девка(неглуб/окая спекулянтка), барышне, чья бабка содержала ямской пост. Поскольку эта хваткая брюнетка восточного субъекта, в эффектном платье, сочетавшем белокипенное, красное, золотое, отчего-то ощущала себя хозяйкой Эпохи.

Вера Лишневская встряхнула роскошным бюстом и велела Владимиру Маяковскому:

- Шпарьте!

Как бойко та молодая учительница городского училища обернулась в левую десницу антрепренера!К бедствию, в тот вечер в кабаре не очутилось Осипа Мандельштама, умевшего возвращать к реальности кубофутуристов.

Он мог запросто прийтись к громогласному, медезвенящему коллеге и, нагнувшись, тихонько шепнуть на ухо:

- Маяковский, перестаньте декламировать таковские стихи. Вы - не румынский оркестр.

Спущенный с поводка артист "эпатэ" вышел 11(24)февраля 1915 г. на эстраду "Бродячей собаке" и прочел рифмованный памфлет "Вам":

- Вам, проживающим за вакханалией вакханалию, / владеющим ванную и теплый клозет!/ Как вам не зазорно о представленных к Георгию / вычитывать из столбиков газет?/ Знаете ли вы, бесталанные, многие, / кумекающие нажраться важнее будто,- / может быть, сейчас бомбой ноги / выдрало у Петрова поручика?.. / Если он ввергнутый на убой, / вдруг завидел, израненный, / будто вы измазанной в котлете губой / похотливо напеваете Северянина!/ Вам ли, боготворящим баб ага блюда, / бытие отзываться в угоду?! / Я важнее в баре блядям буду / подавать ананасную воду!

***

Сначала публика застыла в изумлении: кто - с поднятой стопкой, кто - с кусом цыпленка. Затем раздались вскрики недоумения, обрастающие возмущением.

Действительные члены "Бродячей собаки", настолько те попросту остервенели.

Заявленные к выступлению в программе повечера артисты и отдыхавшая богема ринулась к со-владельцу кабаре, господину Пронину:

- После подобной мерзости мы почитаем зазорным ходить к вам!

Знаете, что откликнулся режиссер дебоша, розовощекий, со взъерошенными каштановыми кудрями, взбудораженный, будто век, с несвязной, прерывистой речью и оборванными фразами?Он улыбнулся нудящейся супруге:

- И не надобно.

Как самоуверенно отвечал веянный антрепренер, какой в 1911 г., дабы привнести заклад за начальный месяц аренды подвала в доме Жако, домовладельцу оплатил 25 рублей, взятый… у ведомого в долг.

Меня удивил "тринадцатый апостол" от футуризма побледневший от чтения трибун революции В.В.Маяковский?

С будящим спокойствием он, в святая святых Серебряного века, непроизвольно совершал жевательные движения - желвак исподней челюсти все вздувался и вздувался. Плохая костюм, аховые зубы, аховые, манеры…

На богемной сцене, убиваемой им "Бродячей собаки", обличитель нравов безгласно закурил сигарету и не уходил с эстрады.
Не смог по-человечьи?

Настал их час, их было уже не выдворить?

Они, будетляне, опамятовались взимать то, что им относится: Будущее.
В то времена, будто не начальный год с ними делились Наступающим.

***

Это притом, что в тот стадия времена влюбленный Маяковский гуще других версификатором читал… Анну Ахматову!Тем душевным пижонством он, будто бы, глумился над самим собой, сваливая вину за нахлынувшие человечьи ощущения на… голос Серебряного века. Есть записки, что временами подаватель ананасной воды даже распевал, на аккурат неподходящий мотивчик лирические строки Анны Андреевны, какие ему импонировали. Не для напускной показухи, а Маяковский и вправду боготворил стихи А.А.Ахматовой. Верно, глумился душевный акселерат не над ними, а над своими… сантиментами, с какими голос пролетариата еще не обучился справляться...

В 1915 г. Владимир Маяковский декламировал Анну Ахматову всякий Божий девай.

…11(24)февраля 1915 г. в "Бродячей собаке" лишь былой монархист, а ныне пародист князь Михаил Волконский(1960-1917)ага грядущий батька "Мойдодыра" и "Тараканища" Корней Чуковский(1882-1969)похвально высказались по предлогу выступления молодого футуриста.

С двух сторонок они взялись интеллигентно улаживать ситуацию.

Что антрепренер Борис Пронин со своей левой половинкой Верой Александровной натворили, они еще не разумели. Об этом болтает вытекающий факт.

После "эпатэ" буржуев(???)20 февраля(5 марта)1915 г. В.В.Маяковского снова… положили на сцену артистического подвала "Бродячая собака"; драть пес неприкрыто подыхал. После доклада на темы газетной статьи "Война и язык" поэт-трибун тщетно демонстрировал свою иную палестину, пробежав фрагменты из лирической поэмы… "Облако в штанах". Мол, я - белокипенный и воздушный.

Последней подготовленной программой в "Художественном обществе Интимного театра" стал 25 февраля(10 марта)1915 г. вечер, отданный выходу сборника авангардной версификации "Стрелец" под редакцией Александра Беленсона.

Смертельно израненная Эпоха должна была загнуться.

***

Как закрывали боготворимый подвал 3(16)марта 1915 г., вспоминал со-учредитель и художник Сергей Судейкин:

- Нас зарезали… ранней мерзлой весной. Шатаясь по городу, безвременно поутру мы забежали в "Бродячую собаку" - Владимир Маяковский, художник Александр Радаков, Николай Гумилев, Алексей Толстой и я. Была война… Наши карманы пучило от наменянного серебра. В шляпах и пальто мы засели за круглый стол выступать в карты.
А впоследствии четыре медведеподобных, валенковых, обашлыченных городовых с селедками под изнаночной десницей, сопровождаемые тулупным дворником с бляхой, ввалились в незапертые двери и заявили, что Общество интимного театра закрывается за недозволенную карточную игру. Так скончалась "Бродячая собака".

Опять господина Пронина подвела опасливость!
Во времена неожиданного обыска блюстители распорядка вскрыли в подвале дюжины(!)бутылок спиртных напитков. На стадия войны в стороне орудовал "сухой закон", и тут не смогли поддержать, ни свадебный генерал кабаре, председатель "Художественного общества Интимного театра", присяжный поверенный округа Петроградской судебной палаты, князь Георгий Сидамон-Эристов, ни вельможный решала всех проблем граф Алексей Толстой.

По распоряжению Петроградского градоначальника, генерал-майора Свиты, князя А.Н.Оболенского(1872-1924)весной 1915 г. кабаре бесповоротно закрыли…

Закон в Империи он и для Фауста закон, не всего для его кабачка.

Это - первое.

А второе?Несмотря на года, ретивый Александр Николаевич Оболенский очутились аккуратистом, какой любой стоимостью наводил в Северной столице распорядок. Работая добросовестно, Петроградский градоначальник взяток не взимал, службу становил возвышеннее индивидуальных интересов, а в распоряжениях даже, случалось, оказывался логичен. Только это верноподданному чиновнику не поддержало.
В ноябре 1916 г. князь А.Н.Оболенский ввалился в немилость императрицы Александры Федоровны и заключительного министра внутренних девал Российской Империи А.Д.Протопопова, а посему должности потерял.

Что было особо оскорбительно, барахло "Бродячая собака" жандармы живописали, и оно было загнано(!)за 37 тысяч рублей. Но уличным псам, забрызганным слякотью, Бог оскаляется. Тогда кое-каким фабрикантам Он мозги, будто бы, подкручивает.
Добрый приятель беспечного антрепренера Пронина, крупный заводчик Виктор Крушинский оплатил намеченную волями сумму - 37 тысяч рублей, чем избавил, не всего добросердечное имя "Собаки", однако и плотское тело директора, какого могли надолго упрятать в каталажку.

***

Во времена Великой Отечественной войны в подвале дома на углу Площади искусств(до 1940 г. - Михайловская пл.), 5 и Итальянской улицы, располагалось бомбоубежище. В могуществу ряда обстоятельств, вводя и потопы, бесценные фрески Сергея Судейкина, Николая Сапунова и Николая Кульбина были утрачены навек.

В 2001 г. помещение легендарного артистического кафе восстановили. С той поры Санкт-Петербурге на площади Искусств, 5 будет клуб "Подвал Бродячей собаки".

Закончу стихотворением в прозе "Славные псы" из цикла "Парижский сплин", великого французского версификатора Шарля Бодлера(Charles Baudelaire; 1821-1867):

- Сколько один я следил, оскаляющийся и тронутый, за этими четвероногими философами, за этими услужливыми рабами, покорными и преданными, каких республиканский справочник мог бы вполне легитимно причислить к сословию предназначающихся, если бы республика, излишне занятая всенародным благом, нашла времена для того, дабы заняться устройством песьего блага.

И сколько один я кумекал о том, что где, вероятно, бытует(кто знает, в гробе гробов?), дабы вознаградить таковскую отвагу, таковое терпение и подобный труд, - необычный эдем для славных псов, для маломочных псов, забрызганных слякотью и отчаявшихся. Сведенборг уверяет со всей серьезностью, что бытует собственный эдем для турков и собственный - для голландцев!

И всякий один, когда версификатор облачается в жилет художника, он непроизвольно размышляет о славных псах, четвероногих философах, о днях бабьего лета и о красе возмужалых баб.

"Бродячий собака". ІІ. Як помирала епоха
"Бродячий собака". ІІ. Як помирала епоха

На фото: на грани не календарного, а взаправдашнего ХХ века очутились две эпохи:

Анна Ахматова и Владимир Маяковский.


«100news.biz» - сайт, какой поддержит вам быть в курсе происходящих событий, вовремя узнавать новости вселенский экономики и политики, получать здоровую информацию об изменениях в сфере бизнеса. Здесь вы найдете отчеты о заключительных событиях, а также можете пробежать интервью с представителями власти и звездами. Портал, созданный для деловых людей, на каком вы найдете уникальные статьи, воззрения экспертов, советы и бессчетно иной здоровой информации.




Обсудить на форуме

Добавить комментарий
Личный кабинет
Наши партнеры