16 марДОСУГ / Афиша

Бродський. Вимір особистості

Бродський. Вимір особистості
Йосип Бродський в селі Норинськ, на творчих хлібах. Тут, за півтора роки, було створено 180 віршів

Хотя судья всенародного суда Дзержинского района Е.А.Савельева спрашивала бросить вносить, Фрида Вигдорова(1915-1965)упрямо ладила свое дело

Ей, писательнице и журналистке, чье имя с гроба 1950-х гг. великолепно осведомили читатели "Известий", "Комсомольской правды", "Литературной газеты" - не один вытанцовывалось возбуждать поруганную справедливости.

И на сей один драгоценные строки сами летели в блокнот, а Фрида Абрамовна даже не разумела голову, дабы избыточный один не дразнить гусей.

18 февраля 1964 г. в Ленинграде судили "классового паразита" Иосифа Бродского, какой тунеядством на шее Страны Советов порочил имя советского человека.

С подачи тупоголовых питерских ментыдл, прикрываемых партийными чинушами, 29 ноября 1963 г. в газете "Вечерний Ленинград" взялась статья "Окололитературный трутень", подмахнутая разгневанным хором патриотов Я.Лернером, М.Медведевым и А.Иониным. Стая газетных шавок облаивала литератора за "паразитический образ жизни", безбожно перевирая и валя чужие строки 24-летнему ленинградскому Поэту. Поэту, какой еще… даже не печатался.

Сказали: - Фас, значит, "фас".

Газетная чушь не попросту изобиловала сигналами к гонению Иосифа Бродского, она логично подталкивала воля к аресту… дармоеда.

Никакая это была не случайность!

8 января 1964 г. тот же услужливый листок Партии вдогонку тиснул подборку состряпанных посланий. На чем свет стоит, читатели возмущались "окололитературным трутнем", будто опек у них иных не было.

13 января 1964 г. версификатора взяли за тунеядство. Мол-де, будто это он, единый кормилец в семье(родители Бродского уже вышли на пенсию)… капля добывает!?!Представляете, у него трудовая книжка не валяется в отделе кадров!

Молодые не знают, однако в те годы орудовал Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 04.05.1961 г. "Об усилении борьбы с рылами, уклоняющимися от коллективно здорового труда и ведущими антиобщественный паразитирующий образ жизни".

Был ли дым без жара?Как для Совка, крамольные тогда создавались версификатором стихотворения, вчитайтесь в - "Люби проездом отчизну друзей"(1961):

- Люби проездом отчизну дружков. / На станциях батоны покупая, / о отжитом бездумно пожалей, / к вагонному окошку приставая. / Все тот же вальс в провинции звучит, / летит, летит в белесые колонны, / весна дружков по-прежнему немотствует, / блондинкам оскаляясь благосклонно. / Отходят поезда от городов, / приходит моментальное забвенье, / десятилетья нелицемерных трудов, / однако бессмертного, увы, неоткровенья. / Да что там бытие!Под перестук колес / взбредет на интеллект печальная догадка, / что новейший недоверчивый проблема / когда их вытребует возвратно. / Так, поезжай. Куда?Куда-нибудь, / взговори себе: с бедствиями дружу я. / Гляди в окно и о себе запамятуй. / Жалей проездом отчизну чужую.

***

Как он докатился до подобный Родины?В 23 года от роду?
Закончив семь классов, в неполные 16 лет, Иосиф не сталь начинать восьмой. Зачем?Поэту надобно знать бытие, всего Жизнь и Сердце вручают беллетристу образование. А еще сын желал не сидеть на шее у родителей, а… финансово поддерживать фамилию. Потому 1955 г. Иосиф Бродский мило пошел в ученики к фрезеровщику и вспахивал на ленинградском завод "Арсенал"(ул.Комсомола, 1-3).

Подростки жрать подростки, он безуспешно поступал в школу подводников, затем возгорелся идеей выучиться на эскулапа. Правда, всего месяц Йося отбарабанил помощником прозектора в морге при областной больнице, анатомировал прахи, однако, в гробе гробов, отказался от подобной карьеры.

Как Предтеча питерского "поколения дворников и сторожей"(это за ним пойдут другие "тунеядцы" – Александр Башлачев, Борис Гребенщиков, Юрий Шевчук Виктор Цой, Константин Кинчев), - пять лет Иосиф Бродский вкалывал истопником в котельной, матросом на маяке, разнорабочим в геологических экспедициях. Все было по школе, он поддерживал градус, сторожил свет, вертел Землю.

Как это здорово, когда ты безвозбранен, однако невидим!

Прочитав поэтический сборник Бориса Слуцкого, в 16 лет юноша записал первые стихи. Он всерьез взялся за языки: английский, польский, чешский.

Это вытребовало заинтересованность к классическим авторам. Чтобы мертво разуметь, а тем более переводить, вытекает мертво выведать. Благо времени хватало, Иосиф книжку буквально глотал: версификация, философия, вера, культурология.

Вот, вчитайтесь. В 1957 г. он катает, будто не 18-летний молокосос, а возмужалый автор:

- Прощай, / позабудь / и не обессудь. / А послания сожги, / будто мост. / Да будет / мужественным / твой колея, / ага будет он прям / и прост. / Да будет во мгле / для тебя пламенеть / астральная мишура, / ага будет упование / длани подогревать / у твоего костра. / Да будут метели, / снега, дожди / и бешеный рев жара, / ага будет фортун у тебя спереди / вяще, чем у меня. / Да будет могуч и великолепен / баталия, / громыхающий в твоей груди. / Я безоблачен за тех, / каким с тобой, / может быть, / по пути.

***

В 1958 г. Иосиф и его братья по грезам уже разобрались: СССР - это каземат в фигуре одной шестой части сухмени. Встречаясь в скверах и парках, они фантазировали об угоне аэроплана и бегства из СССР. Только в стороне раскрученного социализма даже скамейки владели "ушей". Пришлось оправдываться, где надобно, а от плана полетов отнекиваться. Стукач был из своих, другими словами, у них дятел завелся.

Размер венца и вес шапки Мономаха определяют две черты личности - дарование и долг. Думаю, что уже тогда Иосиф Бродский осмыслил: ему не встать, он пойдет до гроба. Но, будто жительствовать, будто добывать на кус хлеба поэту-аматору?

Только переводы - это не одно десятилетие помогало выжить, даже Анне Андреевне Ахматовой, чьи стихи замалчивались волей.

Дальше был всего андеграунд. С 1958 г. кое-что из авторских стихов вышло в самиздате. Но впоследствии - "Blowin’ In The Wind"("Ответ знает всего ветер").

Как очутилось, таковские бессмертные спросы допекают не всего его. В 1959 г. собрался мир единомышленников. Возможно, с Евгением Рейном(1935), Анатолием Найманом(1936), Владимиром Уфляндом(1937), Булатом Окуджавой(1924), Сергеем Довлатовым(1941)не на всю бытие им по пути. Главное, всякий из них ныне - не одиночка против Системы. Бодрило то, что отныне они - вкупе.
Уверенности автору добавил не проглоченный сборник стихов Евгения Баратынского, а упование и долг. Они век в ответе за твой Дар.

Мощью дохнули новоиспеченные строки.

В 1959 г. Бродский выложил поэтическую мостовую - "Камни на земле", призывая: люд, глядите в сердца, не опускайте взор под ноги:

- Эти стихи о том, будто валяются на земле камни, / простые камни, половина каких не видает солнца, / простые камни дикого цвета, / простые камни,- камни без эпитафий. / Камни, принимающие нашу поступь, / белокипенные под солнцем, а ночью камни / подобны крупным буркалам рыбы, / камни, перемалывающие нашу поступь, - / бессмертные жернова бессмертного хлеба. / Камни, принимающие нашу поступь, / словно черная вода - дикие камни, / камни, украшающие шею самоубийцы, / драгоценные камни, отшлифованные благоразумием. / Камни, на каких напишут: "свобода". / Камни, какими как-то вымостят стезю. / Камни, из каких возвестят каталажки, / или камни, какие останутся недвижны, / словно камни, не будящие ассоциаций. / Так / валяются на земле камни, / простые камни, напоминающие затылки, / простые камни,- камни без эпитафий.

***

Взаперти версификаторы не могут длительно сидеть.

Помните, им надобно поддерживать градус, сторожить свет, вертеть Землю?

В ленинградском Дворце культуры имени М.Горького(пл. Стачек, 4)14 февраля 1960 г. состоялось первое по-настоящему публичное выступление многих из них, рыцарей свежее выкованного слова. В "Турнире поэтов" участвовали Александр Кушнер(1936), Глеб Горбовский(1931), Виктор Соснора(1936). Каждый декламировал из свежее из написанного, для ценителей и сочувствующих Поэзии, декламировал то, что ныло в сердце.

Когда настал черед самого молодого участника "Турнира поэтов", безобидное стихотворения "Еврейское могильник близ Ленинграда…", написанное двумя годами ранее, в 1958 г., вытребовало невиданный буза.

Иосифа Бродского… обвинили в национализме. За что?

- Еврейское могильник близ Ленинграда. / Кривой забор из горелый фанеры. / За кривым забором валяются возле / юристы, торговцы, музыканты, революционеры. / Для себя заливались. / Для себя накапливали. / Для иных умирали. / Но вначале платили налоги, / почитали пристава, / и в этом мире, безвыходно вещественном, / интерпретировали Талмуд, / оставаясь идеалистами. / Может, видали вяще. / А, вероятно, веровали слепо. / Но делали ребятенков, дабы были терпимы / и стали упорны. / И не сеяли хлеба. / Никогда не сеяли хлеба. / Просто сами ложились / в ледяную землю, будто зерна. / И навек запорошили. / А впоследствии - их землей запорошили, / зажигали свечи, / и в девай Поминовения / голодные деды возвышенными голосами, / задыхаясь от голода, вопили об успокоении. / И они обретали его. / В облике распада материи. / Ничего не помня. / Ничего не забывая. / За кривым забором из горелый фанеры, / в четырех километрах от кольца трамвая. /

Чем полицейский налипнув выдается от милицейского старшины, многие родичи и единоплеменники 20-летнего автора тех строк настолько и не поспели выведать.

***

Им надобна была поддержка, всего Дух мастера помогает укрепиться ученику.

7 августа 1961 г. в Комарово, в Дом творчества беллетристов СССР, стоявший в сосновом лесу под Ленинградом, приехал версификатор и прозаик Евгений Рейн.

Он, трагический элегик, представил 21-летнего Бродского возвышенной грузной бабе с крупной белоголовый головой, хозяйке деревянной дряхлой дачи по улице Осипенко, 3.

До гроба Иосиф не осознавал, что болтает с самой Сафо ХХ столетия, Анной Андреевной Ахматовой.

Мило оторопелый Иосиф забрал с собой поездку… фотоаппарат и всё порывался всех запечатлеть. Спустя несколько минут воздушной светской трепотни молодых людей пригласили выпивать чай. Поскольку в тот вечер Евгений желал, будто невозможно важнее показать дебютанта, Бродский прочел пять или шесть стихотворений, а Рейн - всего одно, истина, особенно написанное накануне.

Говорили о бессмертном: назначение версификатора, наитие, мужество литератора.

О пустяке - ни слова. Хотя в тот девай, 7 августа 1961 г., астронавт Герман Титов налетал 700 тысяч км в космосе и закончил мягкую посадку в спускаемом отсеке космического корабля "Восток-2".

Несколько один начинающий версификатор ездил к императрице русской речи в Комарово. Позже в книжке "Диалоги с Иосифом Бродским"(1978-1998)Соломон Волков цитирует таковские записки:

- Все, дотрагивающееся Ахматовой, - это доля жизни, а болтать о жизни - все равновелико, что кошке ловить хвост. Невыносимо нелегко. Одно выговорю: всякая встреча с Ахматовой была для меня достопримечательным переживанием. Когда плотски ощущаешь, что владеешь девало с людом важнейшим, нежели ты. Гораздо важнейшим. С людом, какой одной интонацией тебя преображает. Ахматова одним всего тоном голоса или поворотом головы превращала вас в homo sapiens. Ничего подобного со мной ни прежде, ни, кумекаю, впоследствии не выходило. Может быть, потому, что я тогда молодой был. Стадии развития не повторяются. В тары-бары-раста-барах, попросту в чаепитии с ней или, выговорим, водки, ты бойче становился христианином - людом в христианском резоне слова, - нежели декламируя благочестивые тексты или посещая Церковь. Роль версификатора в обществе сводится в немалой степени собственно к этому.

Чем он мог возблагодарить за ту стойкость и святость столпов Литературы?

Только индивидуально пережитыми истинами.

24 июня 1962 г., на девай рождения Сафо ХХ столетия, молодой версификатор прислал стихи из своего новоиспеченного цикла "А.А.Ахматовой": "Закричат и захлопочут петухи…" и "За церквами, садами, театрами...". И, будто почитанный сын, приложил писульку:

- Дорогая Анна Андреевна!Простите, Бога ради, поспешность стихов. Я напишу Вам гораздо важнейшие. Просто алкал поспеть ко дню Вашего рождения. Поздравляю Вас. Хочу, дабы все вкруг Вас было настолько, будто Вы хотите. Ваш И.Бродский.

Что изумительно, у той плеяды начинающих питерских творцов были и другие литературные старцы. Точнее взговорить, литературные матушки, к каким хотелось приехать за поддержкой, советом, наставлением, ага исповедаться алкая бы.

В 1962 г. во времена поездки в Псков Иосиф Бродский познакомился с мемуаристкой Надеждой Яковлевной Мандельшт(1899-1980). Не в силах простереть на мизерную пенсию в двухкомнатной коммунальной квартире, вдова гения Серебряного века вынужденно преподавала английский язык на факультете иноземных языков в Псковском педагогическом институте.

В 1963 г. на скромной даче А.А.Ахматовой в Комарово, какую поэтесса величала Будкой, Иосиф Бродский познакомился с Л.К.Чуковской(1907-1996), ее собеседником и летописцем. Если о люде болтают: он - лад нравственности, возле с ним становится не по себе. Именно таковским эталоном очутилась Лидия Корнеевна. Знаете это ощущение: если за тобой не значится гнусностей, тебе с этим людом воздушно и мило?
Во времена первой встречи, "слегка грассируя, однако больно решительно", молодой версификатор горячо наговорил гору правды, заприметьте, преподавательнице английского; де, истовые переводы из Уолта Уитмена Вашего папеньки обосновывают, что Корней Чуковский напрочь решен поэтического таланта.

Что сделали две добродетельницы, две литературные матушки?
Когда шельмовавший всех и вся Бродский гордо ретировался, Христова дева Анна Андреевна нараспев прочла… ошалевшей Лидии Корнеевне стихи нахала.
И – Л.К.Чуковская написала(!!!)о версификации 23-летнего юноши, какой всего что обвинил ее родителя в бездарности: эти стихи "трудно уловимые, однако бесспорные. Голос у него новейший, диковинный и сильный". Устами праведниц глаголет Господь.

…После смерти Анны Андреевны Ахматовой в марте 1966 г., с воздушной десницы версификатора, переводчика и литературоведа Дмитрия Бобышева(1936)четверо молодых версификаторов: сам Бобышев, Евгений Рейн, Анатолий Найман и Иосиф Бродский, - в мемуарной литературе стали именоваться, недюжинно будто "Ахматовские сироты".

Если хоть где, окружение неловких нонконформистов и порядочных людей, не дай Бог укреплялась, - это, ой, будто не нравилось совам и дятлам!

***

Итак, 13 января 1964 г. Иосифа Бродского взяли за тунеядство.
Был подобный Указ Президиума ВС РСФСР от 04.05.1961 г., особенно написанный для сов и дятлов. Пролетел месяц, и настал час выступать к Понтию Пилату в юбке.
Первое заседание состоялось 18 февраля 1964 г. в здании суда Дзержинского района(ул.Восстания, 36)при председательствовании судьи Е.А.Савельевой. Помните, логику штук скрупулезно документирует искушенная журналистка Фрида Вигдорова?

Судья: - Чем вы занимаетесь?
Бродский: - Пишу стихи. Перевожу. Я полагаю...
Судья: - Никаких - "я полагаю". Стойте, будто вытекает!Не прислоняйтесь к стене!Смотрите на суд!Отвечайте будто вытекает!
( Мне): - Сейчас же кончите вносить!А то вышлю из зала!
( Бродскому): - У вас жрать беспрерывная труд?
Бродский: - Я кумекал, что это - беспрерывная труд.
Судья: - Отвечайте аккуратно!
Бродский: - Я катал стихи. Я кумекал, что они будут выстуканы. Я полагаю...
Судья: - Нас не интересует "я полагаю". Отвечайте, зачем вы не вкалывали?
Бродский: - Я вкалывал. Я катал стихи.
Судья: - Нас это не интересует. Интересует, с каким учреждением вы связаны?
Судья: - А, вообще, какая ваша специальность?
Бродский: - Поэт, поэт-переводчик.
Судья: - А кто это признал, что вы версификатор?Кто причислил вас к версификаторам?
Бродский: - Никто.(Без вызова): - А кто причислил меня к роду человечьему?
Судья: - Вы занимались этому?
Бродский: - Чему?
Судья: - Быть версификатором?Не пробовали закончить вуз, где кухарничают... Где делают...
Бродский: - Я не кумекал... Я не кумекал, что это дается образованием.
Судья: - А чем же?
Бродский: - Я кумекаю, это...(растерянно)от Бога...
Судья: - У вас жрать ходатайство к суду?
Бродский: - Я алкал бы знать: за что меня взяли?

До сих пор Иосиф Бродский не разобрался, что ЗДЕСЬ, в этой стороне, спросы задают всего ему. Чтобы вразумить ответчика, для азбука его освидетельствовали, выслав в Ленинградскую городскую психиатрическую больницу(набережная Мойки, 126)- на принудительную психиатрическую экспертизу. Поэт и переводчик нигде не вкалывал, а в СССР это уже почиталось уголовно наказуемым.

Спустя две недели безвозбранного литератора выпустили, с врачебным диагнозом:

- Здоров.

Чтобы взяться показательное судилище, вяще препятствий не было.

***

По воззрению защитницы 3.Н.Топоровой, судья Е.А.Савельева должна была выпустить подсудимого из-под стражи, дабы он на вытекающий девай самостоятельно отправился в показанную психиатрическую больницу. Но советская Фемида бросила версификатора под арестом, и на экспертизу доставила… под конвоем.
Назад, за решетку, также при вооруженной охране.

Находясь в каталажке, всякий вечер Иосиф Бродский расписывался в том, что на него в тот девай Государство израсходовано 42 копейки.
Здесь заставляли корпеть, и он аккуратно осведомил, что добывает вяще, чем 42 копейки в сутки, всего осведомиться – снова-таки!– было некого.

***

На втором заседании всенародного суда Дзержинского района, какое состоялось 13 марта 1964 г., уже в зале Клуба строителей(набережная Фонтанки, 22.), почувствовалось: принудительный труд в отдаленной местности ему аккуратно сверкает, а деревня Норенская Архангельской области "окололитературного трутня" уж и заждалась. Подсудимому вменялось в вину то, что с 1956 г. он сменил… 13 мест работы, что было никак не по-советски; по-советски - это, когда до заключительного вздоха крепостной гордится своим концлагерем.

Судья: - Значит, вы кумекаете, что ваши настолько величаемые стихи приносят людам пользу?

Бродский: - А зачем вы говорите про стихи "так называемые"?
Судья: - Мы величаем ваши стихи "так называемые" потому, что другого понятия о них у нас дудки.

Сорокин(коллективный обвинитель): - Вы говорите про предбудущие поколения. Вы что, почитаете, что вас сейчас не разумеют?
Бродский: - Я этого не взговорил. Просто мои стихи еще не опубликованы, и люд их не знают.

Сорокин: - Вы почитаете, что если бы осведомили, то признали бы?
Бродский: - Да.
Сорокин: - Вы говорите, что у вас любознательность велико раскручена. Почему же вы не взалкали предназначаться в Советской Армии?
Бродский: - Я не буду отвечать на таковские спросы.
Судья: - Лучше, Бродский, вдолбите суду, зачем вы в интервалах между работами не корпели?
Бродский: - Я вкалывал, я катал стихи.
Судья: - Но… Это же не мешало вам и корпеть?
Бродский: - А я корпел, я катал стихи.

Далее закрутилась чудная карусель со свидетелями. Судья Е.А.Савельева доставала их, что шулер из рукава. Все обвинители начинали выучено, будто под копирку:

Смирнов(свидетель обвинения, начальство Дома обороны):
- Я индивидуально с Бродским не знаком, однако алкаю взговорить, если бы другие граждане глядели к накоплению вещественных ценностей, будто Бродский, нам бы коммунизм длительно не возвести.
Логунов(заместитель директора Эрмитажа по домовитой части):

- С Бродским я индивидуально не знаком. Впервые встретился его тут, на суде. Так жительствовать, будто жительствует Бродский, невозможно. Я не позавидовал бы родителям, у каких подобный сын.

Денисов(трубоукладчик УНР-20):
- Я Бродского индивидуально не знаю. Я знаком с ним по выступлениям нашей печати. Я выступаю, будто гражданин и представитель общественности. После выступления газеты я возмущен работой Бродского.

Николаев(пенсионер):
- Я индивидуально с Бродским не знаком. Я алкаю взговорить, что знаю о нем три года по тому тлетворному воздействию, какое он оказывает на своих сверстников.

Самый человеколюбивый Пилат в мире счет обвинения достаточными и натурально применил Указ от 4.V.1961 г.: выслать И.А.Бродского в отдаленные местности - сроком на пять лет с применением неизбежного труда.

***

Интересно, жива ли судья Дзержинского районного судья Е.А.Савельева?

С предбудущим Лауреатом, самым Молодым лауреатом Нобелевской премии(1987)по литературе Иосифом Бродским она управилась за два заседания.

Объявив вердикт "окололитературному трутню", чего добилась воля?

Изоляции Личности, разрушения Личности.

14 февраля 1964 г. в камере версификатора настиг начальный пароксизм стенокардии.

С тех пор душевные пароксизмы вытекали за ним. Заядлому табакуру Бродскому эти колокольчики напоминали о грядущей смерти.

Именно отсюда в созидательном наследстве - "Здравствуй, мое старение!", принесенное в 33 года, и "Что взговорить мне о жизни?Что очутилась длинной", выдохнутое в сорок.

"Тунеядца" этапировали бойко, выслав по железной стезе в Архангельскую зона, в одном вагоне с осужденными уголовниками... Из "Крестов" сквозь Вологодскую и Архангельскую пересылочные каталажки колея стелился неблизкий. Оказавшись 25 марта 1964 г. в остатней из каталажек, он, будто молитву, повторял:
- И в тюремной камере, и на пересылках я продолжаю катать стихи.

…Место ему, для пробуждения сознательности, избрали отменное.

Деревня Норинская была на зюйде области, в 24 км от райцентра Коноша, если ехать по автомобильной стезе Коноша-Вельск. Поселок очутился большущим, в основном - из роненных, деревянных домов, истина, обступленных болотами и таежными лесами. В деревне даже вкалывали лавка и почта.
Рай для безвозбранного версификатора или истинного лирика.

Только уже в мае 1964 г. из деревни Норенская Коношского района Иосиф Бродский с надеждой быть услышанным написал:
- В деревне, затерявшейся в лесах,/ таращусь на просветы в небесах - / когда же возгорятся Ваши окна / в небесных(москворецких)корпусах. / А полдневный ветр, что облака несёт / С ледяных нетемнеющих высей, / Того гляди, далёкой Вашей Музы / Аукающий голос донесёт. / И тут, в лесу, на неприкрытом рубеже / Минувшего с грядущим, на меже / Меж голосом и эхом - всё же внятно / Я отзовусь - будто некогда уже, / Не слыша очевидных голосов, / Откликнулся я все ж на некий клич. / И вот ныне туда влачусь безгласно / Среди людей, средь рек, среди лесов.

***

Знаете, что напружило воля: этот недобитый интеллигент, этот поэтишка не валялся в ногах, на выканючивал о помиловании, а встретил мученичество будто награду. Он очутился истинным стоиком, не влекшимся вернуться к благам диковинной цивилизации - "за кривым забором из горелый фанеры, в четырех километрах от кольца трамвая". Здесь никто не мешал - жительствовать настолько, будто того хотелось, видать мир, таковским каким он будет.

Не невзначай в книжке "Диалоги с Иосифом Бродским"(1978-1998)Соломона Волкова Иосиф Бродский наименовал то времена самым безоблачным в своей жизни.

Именно в ссылке он исследовал английскую литературу, в том числе творчество англо-американского версификатора Уистена Одена(1907-1973):
- Помню, будто сидел я в крохотной избе, глядя сквозь квадратное, размером с иллюминатор, окно на влажную, болотистую стезю с ферментирующими по ней курами, наполовину веруя тому, что я всего что прочел… Я попросту отнекивался веровать, что ещё в 1939 г. версификатор взговорил: "Время… боготворит язык", - а мир остался старым.

Думаете, это было безоблачное и безмятежное времена: первозданная естество, лесные ягоды, белокипенные грибы, парное молоко?Ни тебе совы, ни тебе дятла?Солнце, месяц, книжки и океан стихов?Ну, и что, что от комфорта и горячей воды он отвадился?

Идиллию, истина, нарушал факт, что хилого поэта-переводчика из Ленинграда зачислили разнорабочим в совхоз "Даниловский": разгребать навоз лопатой, вываливать камни с пустотелее, заготавливать жерди для изгороди, сеять озимые с трактористом, дышать семя, чтоб не сгорело, садить картофель.
Даже гроши платили - рублей 15 в месяц. Как один на "Беломор" хватало.

По воспоминаниям письмоносца М.И.Ждановой посланий и посылок получал он бессчетно. Ахматова индивидуально собирала бандероли для молодого дружка. Однажды Анна Андреевна прислала ему алый шерстяной шарф, какой до сих пор хранится в Коношском музее в экспозиции, отданной И.А.Бродскому.

Как вспоминал приятель и литератор Евгений Рейн, какой вкупе с иным "Ахматовским сиротой", Анатолием Найманом приехали в деревню Норенскую 24 мая 1965 г. поздравить ссыльного с 25-летием:

- К Бродскому в деревне глядели достопримечательно. Крестьяне абсолютно не разумели, за что его выслали. Они приходили к Иосифу, и Йося выдавал им лекарства... Его приписали к совхозу: всякий девай часа два он что-то ладил, впоследствии возвращался, и мы обедали. Личным хозяйством Бродский заниматься не желал. У него выискалась огромная банка югославской ветчины. Закатав проток, он вытаскивал абсолютную горсть мяса и ел, запивая ледяной водой из бочки.

Я пробовал протестовать:
- Вот супчик, вручай закусим тушенки с картошкой.
- Не алкаю привыкать к этой жизни. Я не сдался, - отвечал Бродский и демонстрировал десницы, мозоль на мозоли.

***

Суд над молодым версификатором стал катализатором правозащитного движения в СССР, усилив внимания внимание вселенский общественности к лев человека за "железным занавесом". Стенограммы двух судебных заседаний, сделанные Фридой Вигдоровой, опубликовали влиятельные мировые издания: "New Leader", "Encounter", "Figaro Litteraire". Их прочли в радиопрограммах ВВС.

При деятельном участии А.А.Ахматовой и Л.К.Чуковской коллективная защита Иосифа Бродского обострялась и в РСФСР. На протяжении полутора лет Фрида Вигдорова и Лидия Чуковская упрямо слали послания в поддержку литератора во все инстанции.
Защищать "Ахматовского сироту" взялись влиятельные люд: С.Я.Маршак, Д.Д.Шостакович, К.И.Чуковский, К.Г.Паустовский, А.Т.Твардовский, Ю.П.Герман.

На то, что Систему удастся одолеть, поэт-атеист даже не гадал.

6 июня 1965 г. он настолько живописал свои "Ссыльные вечера", дошедшие до нас из архива историка и публициста Якова Гордина(1935):
- В деревне Бог жительствует не по углам, / будто кумекают насмешники, а всюду. / Он освящает кровлю и посуду / и беспорочно двери делит напополам. / В деревне он - в излишке. В чугуне / он варит по субботам чечевицу, / приплясывает полусонно на жаре, / подмигивает мне, будто свидетелю. / Он изгороди устанавливает. Выдает / девицу за лесничего. И в шутку / устраивает бессмертный недолет / объездчику, бьющему в утку. / Возможность же все это следить, / к осеннему вслушиваясь свисту, / единая, в всеобщем, благодать, / доступная в деревне безбожнику.

Когда озабоченные советские беллетристы вышли на французского коллегу Жана-Поля Сартра(1905-1980), тот, будто лауреат Нобелевской премии по литературе 1964 г. и член Всемирного Совета Мира, нажал на правительство СССР. И случилось!
Многие литературоведы полагают, что хлопоты корифеев советской культуры никакого воздействия на Кремль не оказали. Решающим в деле освобождения Иосифа Бродского очутилось предупреждение "большого дружка СССР" Жан-Поля Сартра:
- Из-за "дела Бродского" на кратчайшем Европейском форуме беллетристов советская делегация может очутиться в затруднительном положении, какое сложно будет вбить с позиций железных демократических принципов.

Вместо пяти лет Иосиф Александрович проложил в Архангельской области полтора года. 4 сентября 1965 г. ссылка закончилась, и он вернулся в Ленинград.

Дабы никаких эксцессов с "тунеядством" вяще не возникало, а трудовая книжка, будто надеется, валялась в солидном учреждении, - в октябре 1965 г. И.А.Бродского по рекомендации Корнея Чуковского и Бориса Вахтина встретили на учет в Группком переводчиков при Ленинградском отделении Союза беллетристов СССР.

В дальнейшем это позволило избежать обвинений в "классовом паразитизме".

***

Вернувшись в Северную Пальмиру, версификатор с головой окунулся в литературный процесс.

Впоследствии Иосиф Александрович неизменно крушился всего об одном: индивидуально они настолько и не повстречались с Фридом Абрамовной Вигдоровой.

Его заступница скончалась от рака 7 августа 1965 г.

За месяц до того, будто из заточения выпустили молодого гения.


«100news.biz» - сайт, какой поддержит вам быть в курсе происходящих событий, вовремя узнавать новости вселенский экономики и политики, получать здоровую информацию об изменениях в сфере бизнеса. Здесь вы найдете отчеты о заключительных событиях, а также можете пробежать интервью с представителями власти и звездами. Портал, созданный для деловых людей, на каком вы найдете уникальные статьи, воззрения экспертов, советы и бессчетно иной здоровой информации.




Обсудить на форуме

Добавить комментарий
Личный кабинет
Наши партнеры